Георгий СИРИНОВ, 8 класс

Недавно восьмиклассники получили домашнее задание по литературе – написать произведение в жанре ужасов, и у них хорошо получилось. «Гимназист» решил опубликовать некоторые работы. Первая из них – стилизованная под карельский эпос сказка о борьбе со злыми силами

Было это давным-давно в карельской деревушке Кивиниеми, что стоит у бурного порога реки Узервы и чьи окрестности славятся плодородными илистыми почвами. Жизнь здесь текла размеренно, своим чередом: люди рождались, жили и умирали; ходили в церковь, разводили скот, выращивали пшеницу и овёс.

Но однажды незадолго до празднования дня святой Бригитты стали происходить странные, можно даже сказать, пугающие события. Каждый вечер на дворах крестьянских кто-то жестоко умерщвлял кур. Потом стали пропадать запасы, а однажды сгорел самый большой амбар деревни. А то был февраль, и ещё далеко до дня, когда растает снег и взойдёт озимь, и деревенские стали бояться остаться без пропитания.

Сначала в этой череде зловещих деяний стали подозревать Юхо — нелюдимого старичка с посадского края. Но потом подумали и поняли, что пусть он и часто чудил, но на такие зверства по отношению к односельчанам никогда бы не пошёл, да и сил у немощного старика не хватило бы столько зла наделать.

Селяне стали пристальнее следить за дворами, но исчезновения запасов и умерщвления кур продолжались. Стали замечать, не остаётся никаких следов, даже если ночью не было метели. Среди деревенских пошёл слушок – к происходящему причастна нечистая сила, разгулявшаяся перед светлым христианским праздником. Не верил этим слухам только надменный Юсси.

– Ну, вы и дурачины, – говаривал он, попивая ячменный взвар. – Как можно верить, что духам есть дело до нас? Да это наверняка какой-нибудь окаянный батрак с Ряйсяля, завидуя нашему урожаю, решил нам жизнь попортить да лёгкой добычей поживиться: вы же, глупцы доверчивые, даже клети и закрома не запираете – приходите, гости дорогие, поживитесь! Я просто припрячу свои припасы в подклете и крепко-накрепко засов поставлю: никто ничего не возьмёт.

Происходящее всё больше и больше пугало жителей волости от мала до велика. Однажды, после того как кто-то поджёг дом деревенского старейшины, сельские мужики сошлись на совет и порешили, что надо поймать злодея, кем бы он ни был – человеком или нечистью.

Всё оставшееся в селе зерно поместили в большой сарай на берегу, чтобы приманить злоумышленника. Кто же рискнёт жизнью, чтобы поймать негодяя? Селяне – смелые, сильные люди, но к схватке с кем-то (или чем-то) невиданным не были готовы. Выбрали молодого сильного парня Пекку. Он был из бедной крестьянской семьи и безнадёжно влюбился в Айну, дочь богатого охотника. Отец её, разумеется, не хотел выдавать дочь за бедняка, пускай даже такого смелого и могучего.

Когда солнце село, Пекка надел на себя крестик и, на всякий случай, родовой оберег, закутался в тулуп, натянул до носа шапку и уселся в тени внутри сарая, прикрывшись сеном. Ждал он час, ждал два, дрожал от холода, но огня не разводил: боялся спугнуть того, кто должен был прийти ночью.

И вот он уж почти заснул, как слышит странные, похожие на взмахи крыльев звуки. Притаился Пекка, и вдруг в сарай влетело странное и отвратительное существо. Оно походило на ящерицу, но размером было с собаку и имело маленькие жилистые крылышки, на которых и порхало. Только присело это чудовище, чтобы заглотить в пасть мешок зерна, как выскочил из сена Пекка, схватил ящера за хвост и так ударил голову оного об стенку, что существо завопило истошно и сказало голосом человеческим:

– Отпусти меня крестьянин! Что тебе нужно от меня?

– Не отпущу я тебя, существо богомерзкое! Ты губишь наши запасы, ты убил Юсси, из-за тебя мы, может, все голодать будем! – ясно ответил Пекка.

– Не по воле своей я вред приношу вам, а по повелению Ахти, хозяина вод! Ваши предки веками делали ему человеческие и животные жертвоприношения, а теперь вы приняли христианскую веру и оставляете его без милости! Он и посылает меня вредить вам и говорит, что если не принесёте ему в жертву Айну, самую красивую девушку села, то весной, в половодье, всю вашу волость затопит. А сейчас отпусти меня, крестьянин!

– Не отпущу! – ответил Пекка. – А где живёт ваш Ахти проклятый, отвечай поскорее, ящер, а то больно тебе придётся!

– Мой господин живёт в водах Изервы; сейчас, когда зима, перебирается к порогу на реке, где воды быстрые и не замерзают. Там и есть вход в его царство речное. А теперь-то ты меня отпустишь?

– Передай своему хозяину, что завтра к нему Пекка-крестьянин из Кивиниеми придёт и на угрозы водяного ответит!

И тут Пекка выбежал из сарая, раскрутил ящера над головой и швырнул в незамёрзшие воды реки.

Наутро вновь сошлись на совет селяне.

– Поймал я вчера чудище, которое наши запасы крадёт, – сказал Пекка. – Ящер это богомерзкий. Молвило чудище, что послано владыкой рек, и недоволен оный тем, что вот уж много лет мы не делаем ему жертвоприношений. Сегодня приду к нему в логово подводное и на место поставлю его.

– Что же ты это говоришь! – воскликнули селяне. – Как же ж ты осмелишься драться с нечистью? Загубят же они тебя!

– Или я сегодня в муках погибну, или от голода мы все умрём, если продолжит нечисть грабить нас. Да ещё и требует этот Ахти, чтоб мы ему в жертву Айну отдали.

Когда солнце зашло, попрощавшись с отцом своим, матерью и братьями, подошёл к Изерве Пекка и как, перекрестившись, нырнул в бурную воду у порога, так и вынырнул в подводном царстве. Здесь на буйный пир собралась нечисть разная: и вурдалаки были, и лешие, и хозяин лесов Хийси, и подземный зверь Маммут, водяных без числа, Бабка-Ёма, злая ведьма, а возглавлял пиршество Ахти. Пили зелья из черепов, ели заживо зверей и рыб, веселились. Тут увидел крестьянина водяной царь и, расхохотавшись смехом злым, молвил:

– Неужто Пекка из Кивиниеми, вчера трёпку верному моему ящеру задавший, явился?!

– Он самый, – без тени страха в голосе произнёс парень. – Пришёл сказать тебе, дьявол проклятый, что не вправе ты люд христианский пугать и дань требовать. С нами Тот, Кто сильнее всех вас, вместе взятых!

Злым взглядом посмотрел на Пекку Ахти, и тут же на крестьянина накинулась нечисть. Сковали его стальными цепями и на стол каменный повалили. Стали точить ножи острые, булатные, чтоб его зарезать. В ужас пришёл Пекка. Не за себя он боялся, а за братьев-односельчан. Не может же такого быть, что он больше не увидит мать и отца? Неужто они погибнут смертью голодной или от бурных вод весенних? Боялся он и за Айну. Неужели ей суждено погибнуть в расцвете лет? Но тут вспомнил Пекка, что ему крёстный отец в детстве говорил: «Всегда, искушение ли мучает тебя, нечисть ли умертвить хочет, вспоминай молитвы святые». И во весь голос запел крестьянин псалмы христианские. И сами собой спали с него цепи стальные. И тут он схватил со стены меч, который заприметил ещё раньше. Было то не простое оружие, но выкованный искусным Илмариненом многие века назад меч, коим можно нечисть разить злую. И схватил Пекка его и стал орудовать им: порубил он всю нечисть, поверг огромного Маммута, воткнул меч в бороду Ахти камышовую. А когда над всей силой нечистой верх он одержал, нашёл в сыром и тёмном логове водяного не только мешки с зерном, но и сокровища богатые. Почувствовав вдруг силу огромную, взвалил он всё на плечи и вынырнул с мечом за пазухой из царства подводного.

Уже светало, наступал светлый праздник Бригитты святой. Сначала пришёл Пекка в дом отчий к родителям. Как рады они были, что целым и невредимым их сын вернулся! Потом сходил к старосте и принёс ему все запасы, прежде нечистью сворованные. И наконец пришёл он к Райво-охотнику, отцу Айну.

– Здравствуй, Райво смелый! Ещё вчера я был бедным крестьянином, за которого стыдно тебе было дочь выдать, а теперь смотри какое богатство у меня! – и показал охотнику переливающееся всеми цветами радуги ожерелье из сокровищ Ахти.

– Вижу я, смелый ты воин, раз над нечистью верх одержал, да и ещё сокровищ принёс.

А потом, выспавшись, пошёл Пекка на службу, показался перед всем народом честным и раздал всем их запасы, прежде нечистью похищенные. А через месяц сыграли свадьбу Пекка с Айной прекрасной. И жили с тех пор они долго и счастливо, а духи злые и прочая нечисть более не тревожили земли карельские.

На этом я закончу сказание своё, опущу кантеле звучное.

Чтобы оставить комментарий, пройдите авторизацию